Можно ли придумать имя десятку видов болот? Эссе о поморьской говóре

Что мы* используем, чтобы общаться с другими людьми, самими собой, природой, пространством? Поморьску говóрю? Поморский язык? Поморский диалект русского языка? Севернорусское наречие?

*Мы — это поморы — народ, живущий на современных территориях Архангельской области, Ненецкого автономного округа, Республик Коми и Карелии, Мурманской области и Норвегии. И еще много где.

В этом эссе я хочу рассказать о своем языке (языке ли?), о поморьской говóри. Ни разные группы поморских активистов, ни ученые не могут договориться об ее статусе. Я постаралась собрать свои опыт и мысли о поморском словесном образе мышления, лингвистических иерархиях и ассимиляции вместе. 

Язык / Диалект

В научной среде популярна версия, что поморьска говóря — диалект русского языка, его северное наречие, которое начало формироваться в XII веке из новгородского и ростово-суздальского наречий^[1]. Соседство с финно-угорскими народами внесло свой вклад в виде новой лексики и некоторых районных правил произношения, что также привело к формированию диалекта. Такой нарратив кажется  складным и удобным, особенно в контексте массовой риторики о том, что поморы — потомки новгородцев, и если не просто русские, то хотя бы субэтнос русских^[2]. 

Существует мнение и о том, что поморьска говóря — это отдельный язык, а диалектом русского языка она не может являться по нескольким простым причинам: 

Причина №1: говóря появилась раньше русского языка^[3]. Причина № 2: в говóре больше слов, чем в литературном русском языке. Она имеет достаточное количество собственных правил, чтобы считаться отдельным языком, хотя не имеет достаточного количества носителей.

Обе гипотезы проистекают из одной истории: 

К Белому морю и его рекам пришли разные группы славян, началось это еще в X веке, но масштабы колонизация набрала к XII. Собравшись в Поморье, колонизаторы начали обмениваться своими «языками-наречиями» и использовать слова живших здесь коренных, например, саами. Скоро в это общение добавились и иностранные слова, а потом появился и отдельный язык торгового общения для поморов и норвежцев — moja-på-tvojaRussenorsk или «моя по твоя» — название контактного языка, который возник на границе современных Норвегии и России для упрощения коммуникации между разными сообществами..

Приверженцы первого убеждения как будто стремятся стереть отличия, а приверженцы второго — встроиться в систему и доказать ей свое существование.

Но что такое диалект и что такое язык? Не прибегая к лингвистическим определениям, посмотрим на это с перспективы человека-неученого. Я вижу — и чувствую — иерархию, где есть Язык со своими всеохватывающими и бескомпромиссными правилами, а есть его маленькие ответвления, отличия которых выражаются небольшим набором аутентичных слов и фонетических особенностей. Именно так это выглядит в контексте противопоставления «русский язык — поморская говóря». Так это ощущается, если вы выросли в Поморье. 

Смотря на эту перспективу, мы можем спросить себя: 

Язык — это то, на чем говорят многие, а диалект — то на чем говорят немногие?
Могут ли говорящие на Языке понять говорящих на диалекте?
Сколько аутентичных слов должно быть в диалекте, а сколько в Языке? 
Диалект — общий для всех? Или внутри него тоже могут быть  иерархия и разделения? 

Но также хотелось бы спросить себя:
Зачем нам ярлыки «язык» и «диалект»? 
Кто определяет, что является «языком», а что «диалектом»? И как это влияет на говорящих?

Код 132

Для переписи населения в 2010 году под этим кодом в бланке ответов о родном языке фигурировал поморский язык. Но в результатах переписи ни в 2010, ни в 2020 годах людей, выбравших этот код, я не нашла. Возможно, их не стали выделять в таблице отдельной строкой и определили в раздел «другое». Тем не менее, поморский язык не был обозначен в общей сводке. 

В разделе «национальность» мы все же остались и упоминаемся как «поморы (важане, русские поморы, усть-цилемы)». Статистика по всей России такая: 

Во время  переписи 2002 года поморов насчитывалось 6 571 человек. Куда за 18 лет пропали все эти люди? Они ассимилировались с русскими, уехали, умерли? Переписи мало кто доверяет, но тем не менее ее результаты указывают, что поморская идентичность расщепляется. 

Зачем я здесь говорю о переписи? Подобная условность — код 132 —  единственное, что на официальном уровне закрепляет существование поморского как языка и дает возможность людям с ним себя ассоциировать. Эта же условность возвращает нас к вопросу иерархии и несостыковок с реальностью, в которой «массово» никто не учит поморский как язык, учебников по нему не существует, институциями и людьми он не признан. Получается, что на государственном и человеческом уровне «поморский язык» существует только в виде кода «132». 

У поморьской говóри — поморского названия нашей системы говорения — нет никакого кода для бланка переписи населения и даже нет места в лингвистической иерархии, потому что говóря это говóря, а не гóвор, диалект или язык. Я хотела бы зацепиться за это самоназвание, потому что оно помогло мне отвлечься от иерархии и разрушительных мыслей о научных систематизациях. Оно помогает ответить на вопросы: «Кто определяет, что является «языком», а что «диалектом»? И как это влияет на говорящих?». Потому что определяет статус речи ученый извне и сверху, а применение академического ярлыка «диалект» сеет сомнения в существовании собственной локальной/этнической идентичности, уничтожает значимость культуры и мотивацию к познанию истории места и своей связи с ними.

Помимо кода, у говóри нет и общей письменности, «литературного» стандарта — за исключением общих правил и слов повсеместного распространения, которые, конечно, не признаются стандартом. При этом у говóри есть множество вариаций — от реки к реке, от взморья к взморью, от района к району. К сожалению, у говóри нет и большого числа носителей, а присутствие ее фрагментарно, интегрировано в русский язык, но присутствие это есть — и в городе, и в деревне. Есть и те, чью речь в значительной степени составляет говóря.  

Ошибочно называть поморьску говóрю мертвой. Сегодня сложно услышать речь полностью на говóре, потому что советская система образования была нацелена на уничтожение «диалектных отклонений», а советское общество стигматизировало поморский как «деревенский язык». Я слышала историю поморской бабушки, которая в советское время отучала пинежских поморских детей от их говóри, а сегодня недовольна утратой нашей культуры. Я сама в подростковом возрасте, начав общаться с людьми не из Поморья, стала стесняться своего языка, «акцента» и «исправила» его, о чем больно жалею.

Тем не менее, в городах и деревнях Поморья вы услышите фрагментированное поморское произношение и слова, которые так сильно интегрированы в нашу речь, что часто мы даже не знаем о их поморскости и считаем «полноценными русскими». 

После распада СССР в Поморье начались попытки возрождения поморской культуры, новая волна изучения языка, намерение официально обозначить поморов как «коренной малочисленный народ». Но возрождение столкнулось с критикой прорусских пропагандистов, а затем и с давлением государства^[4]. После этого — новая волна ассимиляции и начало массового использования словосочетаний «русские поморы», «Русский Север», «диалект русского»^[5].

Основы поморьской говóри

В 2023 году коллектив, куда входила и я, за несколько месяцев разработал «учебник» поморьской говóри. Правила, вошедшие в него, мы сформулировали на основе словарей и архивных материалов, но сборник–говорник так и не был опубликован в текстовом формате. Вместо него мы выпустили аудио-говорник, потому что через текст поморьскому не научиться. В целях безопасности я не буду давать прямых публичных ссылок на материалы, но лично могу поделиться.  

Вместо перечисления правил постараюсь здесь описать приметы, по которым вы сможете распознать поморьску говóрю.

Изменения в привычных для русскоговорящего человека словах: часть букв съедается, другая удлиняется, ударение скачет и может оказаться двойным, а буквы и их сочетания — другие. 

Порядок слов покажется тем же, но слова имеют указательные приставки, постпозитивные частицы и сильную интонацию, подобную волне — все это расставляет настоящее значение говоримого. 

Предлоги имеют другое значение: «о» — это не «об», а «рядом» или связка с числительными для указания цены; «живым» же оказывается и стул. Речь может быть похожей на одно бесконечное предложение, где слышиться много «о», «ц», «шш», «мм», «нн», «ё», «ў» и междометий, у каждого из которых свое значение. Поняв правила игры, вы разгадаете некоторые из слов, но большая часть останется набором звуков и ощущений, потому что аналогов им в русском языке — нет.

Для справки скажу, что всего в словарях «архангельского говора»^[6] и «поморского языка»^[7] насчитывается больше 200 000 слов. Точное количество слов, которые можно отнести к поморьской говóри, кажется, никто не знает, но так ли это важно?

От реки к реке

В говóре существуют правила и слова повсеместного употребления, но у части районов своя говóря — например, пинежская, кольская и лешуконская говóри. Деревни каждой реки имеют свои запасы слов и образов произношения. Связано это с частичной закрытостью сообществ и влиянием культуры разных соседей. На событиях, где встречаются представители разных поморских общин или деревень, вы всегда услышите смолтоки по типу: «У нас это так называется, а у вас как?... Аааа, никогда не слышала». Приведу несколько примеров перевода на разные говóри: 

Шутить, дурачиться: 

Хо́лмогорское: гала́нить
Оне́жское: баламо́нить
Повсеместное: строить фи́гли, удивлéть, зуба́нить
Поморский берег: гали́ть
Пи́нежское, деревня Ва́рзуга: спотеша́ть
Пи́нежское, деревня Ку́зомень: барахлы́стить

Костер, который разжигают для отпугивания комаров: 

Ко́льское, деревня Поно́й: дымоку́р
Пи́нежское, Ме́зенское: ку́рник

Сильный дождь: 

Ко́льское, деревня Тéтрино: ли́вушка, за́ливень
Ко́льское, деревня Тери́берка: на́ливень
Архангельское: ле́вень 
Ке́мское: нали́вка 

Колдун, волшебник

Ко́льское, Кандала́кша: знато́к
Хо́лмогорское: говеду́н 
Поморский берег, с. Су́мский Посад: шо́ба́йдун
Повсеместное: хлопту́н
Пи́нежское, Ме́зенское, Ше́нкурское: ересно́ — волшебство, колдовство. 

Дак, мне баят-то на говóри ак ежиднёвно?

Мне сложно назвать себя носительницей говóри, потому что до сих пор я не говорю на ней уверенно, но уже несколько лет я учу говóрю и хочу поделиться советами, как постепенно интегрировать ее в жизнь. 

— Если рядом нет родственников из Поморья — используйте словари. В интернете и библиотеках вы сможете найти как общие сборники, так и районные. Если у вас есть возможность пообщаться с родными, особенно самого старшего поколения — начните составлять свой словарик, обращайте внимание на произношение и слова, которые описывают природу, дом, ежедневные дела. Я очень люблю, когда в голове возникают слова и выражения моих родителей, бабушек друзей из детства — эти словари, которые живут в нас, очень ценны и строят важные, исцеляющие связи в условиях утраты культуры.

— Выбирайте слова, которые можно использовать как можно чаще, например, сёдни (сегодня), се́йгод (в этом году), нать (надо), хо́тнить (хотеть), ро́бить (работать). Если поначалу страшно их произносить — используйте в переписке, постах в соцсетях, своих мыслях, разговорах с близкими. Я и в «общении по делу» почти всегда пишу с говóрей и никто мне ничего плохого не говорил, так что не переживайте!

— Постепенно учитесь произношению: окайте, заменяйте «ч» на «ц», сокращайте прилагательные (не «красивая», а «красива»), меняйте их окончания (не поморский, а поморской), изменяйте глаголы (не «капает», а «капат»; не «гулять», а «гулят»; не «смотреться», а «смотрецца»). Чтобы привыкнуть к этим нескольким правилам, может потребоваться много времени, но торопиться не стоит.

— Переводите на говóрю. Пробуйте перевести небольшие отрывки любимых треков, свои мысли, куски текстов — все, что вас окружает. 

— Придумывайте небольшие тексты, записывайте их или наговаривайте на диктофон. Для тренировки можете рассказывать о том, что делали за день, описывать природу и воспоминания из детства облачать в говóрю. 

Можно ли придумать имя десятку видов болот? 

Начав заниматься поморьской говóрей, я узнала около 15 слов, которые могут описать вид болота и особенных участков на нем, я узнала имена растений, которые окружали меня всю жизнь. После череды открытий я решила вновь познакомиться с местами, которые считала родными, но все это время несправедливо обращалась к ним через чужие имена. 

Стоя на болоте и подглядывая на заметку со словами, я начинаю робко произносить каждое из них и взглядом искать иллюстрации звуков-слов «óтульга», «пу́гама», «ра́да». Я прохожу мимо растений и здороваюсь с ними, в голове повторяя «багу́льё», «деря́га», «кóртеха», «жарови́ца», «кана́бра». В культуре некоторых народов свое настоящее имя можно называть только самым близким людям. Называя растения, места, чувства, предметы на поморьской говóре, я ощущаю, что все пространство наконец рассказало мне о своем настоящем имени. Когда я произношу эти имена — чувствую такое же стеснение, неловкость и трепет, как при общении с любимым человеком и думаю, это единственное сравнение, которое передает ощущения от говорения на поморьском. 

Работа с родным языком (или не-языком) — это не только политическое, не только о сохранении и развитии культуры. Это о жизни в пространстве людей и не-людей, о связи, которая дает опору и способна исцелить, даже когда поговорить ты можешь только у себя в голове.